lyrsense.com

Перевод песни Celui qui ne savait pas pleurer (Edith Piaf)

Celui qui ne savait pas pleurer Рейтинг: 5 / 5    1 мнений

Слушать весь альбом

Celui qui ne savait pas pleurer

Тот, кто не мог плакать

C'est l'histoire d'un type moyen
Qui n'avait jamais pu pleurer
Il en avait pas les moyens
Pourtant il aurait bien aimé
Car de pleurer, ça vous soulage
Et ça vous met du baume dans le coeur
Mais lui, il avait passé l'âge
D'apprendre le chagrin par coeur

Il essayait de se concentrer
Pour s'émouvoir à l'improviste
Mais non il savait pas pleurer
Et c'est ça qui le rendait triste
Pour se payer ce petit instant
Où l'on est vraiment malheureux
Y se fabriquait des embêtements
Inventait des ennuis sérieux
Et pour ça il savait s'y prendre
A en juger par son passé
Il avait même tenté de se pendre
Preuve qu'il aimait pas rigoler
Quand se présentait un beau malheur
Tout de suite il lui faisait du charme
Mais il avait beau se crever le coeur
Il pouvait pas trouver une larme

Ça lui a passé subitement
Rencontrant près d'une fontaine
Où se débarbouillait le printemps
Une gosse qui avait de la peine
Dans son petit tablier de toile
Elle pleurait comme une enfant
Il a vu ses yeux pleins d'étoiles
Alors il en a fait autant

Un type comme ça, c'est pas commun
Car il était pas comme nous autres
Puisque, pour qu'il ait du chagrin
Il lui fallait le chagrin des autres
La gosse était toute seule au monde
Toute seule le jour, toute seule la nuit
Et puis surtout, elle était blonde
Alors il l'a prise avec lui
Il est content puisque c'est elle
Qui lui a appris à pleurer
Mais la leçon était trop belle
La fille aussi... tout a raté
Il est devenu bien malheureux
Trompé plus qu'il ne le mérite
Et tous les jours, il pleure un peu
Maintenant qu'il sait, il en profite.

Это история об одном человеке,
Который не мог никогда плакать,
У него не было возможности,
Однако он очень этого хотел,
Потому что, когда плачешь, это вас утешает,
И это вам льёт бальзам на душу,
Но он провёл года,
Выучив печаль наизусть.

Он пытался сконцентрироваться,
Чтобы неожиданно взволноваться
Но нет, он мог не плакать
И от этого он становился печальным.
Чтобы оплачивать это мгновение,
Когда вы действительно несчастны
Он создавал себе неприятности,
Изобретал серьезные трудности,
А это он умел,
Судя по его прошлому.
Он даже пытался повеситься,
Доказательство того, что он не любил веселиться,
Когда появлялось прекрасное несчастье,
Сразу же оно его очаровывало,
Но он напрасно старался надорвать себе сердце,
Он не мог выдавить слезы.

Это к нему пришло внезапно.
Встретив около фонтана,
Где весна умывалась,
Девочку, у которой было горе,
В своём тряпичном фартуке,
Она плакала, словно ребенок,
Он увидел её глаза, полные звезд,
Тогда у него появилось столько же слёз.

Такой человек, это необычно,
Потому что он не был таким, как все мы другие,
Так как, для того чтобы он загрустил,
Ему была нужна печаль других,
Девчонка была совсем одна на свете,
Совсем одна днем, совсем одна ночью
И самое главное, она была светловолосой,
Тогда он её забрал с собой,
Он доволен, потому что именно она
Его научила плакать,
Но урок был слишком красив,
Девушка тоже... все испортила
Он стал очень несчастным,
Обманутый сильней, чем он того заслуживает,
И каждый день он плачет немного,
Теперь он может, он этим пользуется.

Автор перевода — belka
Страница автора
Paroles: H. Contet, musique: Ch. Normand, enr. 1945
Слова: Анри Конте, музыка: Ш. Норман, 1945 год

à l'improviste — внезапно, неожиданно; без подготовки
subitement — внезапно, неожиданно, вдруг; скоропостижно
se débarbouiller — умываться, разг. выйти из затруднения, выпутаться


аналогия со сказкой Александра Дюма «Человек, который не мог плакать»

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ МОГ ПЛАКАТЬ


В одном красивом доме, неподалеку от городка Хомбург, жил граф Балдрик;
был он человек богатый. Многие дома во Франкфурте принадлежали ему; его
замки встречались повсюду. Говорили, что владения графа столь обширны, что
не хватит и суток, чтобы выйти за их пределы.
У графа Балдрика было несметное количество слуг и охотничьих собак, но
он никогда не прибегал к их услугам. Стол его ломился от обилия яств; но
часто граф вставал из-за стола, так ни к чему и не притронувшись.
В погребах Балдрика хранились лучшие рейнские, французские и венгерские
вина. Подавались они в золоченых сосудах из серебра. Но нередко он ставил
кубок обратно, едва пригубив его содержимое.
А дело было в том, дорогие дети, что этому пресыщенному богатствами
человеку недоставало одного: слез. Да-да! Слез! Ибо он совсем не мог
плакать!
Ни радость, ни страдание не могли вызвать у графа Балдрика даже
крошечной слезинки.
Умер отец, но он не заплакал. Умерла мать, и он не зарыдал. Скончались
двое его братьев, а он не смог проронить над их могилами ни одной слезы.
Не смог он заплакать и от радости, когда через десять лет после свадьбы
жена, наконец, родила ему дочь.
Однажды, когда Лие -- так звали графскую дочь -- уже исполнилось
четырнадцать лет, она вошла в кабинет отца и увидела, что тот сидит в темном
углу и горестно вздыхает.
-- Что с вами, батюшка? -- спросила она. -- У вас такой печальный
вид...
-- Мне в самом деле страшно тяжело, доченька. Умер мой последний брат,
дядя Карл.
Лия очень любила дядю Карла, приносившего на каждый Новый год
какой-нибудь приятный подарок.
И потому, узнав от отца печальную весть, она залилась горючими слезами.
-- Бедный дядя Карл! -- проговорила Лия сквозь слезы.
-- Счастливая... Она может плакать! -- прошептал граф, с завистью глядя
на дочь.
-- У вас такое горе, а вы не плачете... Почему, батюшка? -- спросила
Лия.
-- Увы! -- отвечал тот. -- Слезы -- это небесный дар. Блажен, кто может
плакать, ибо свое страдание он выплакивает вместе со слезами. Моя же участь
печальна.
-- Но почему?
-- Потому, доченька, что Господь отказал мне в том, что дал последней
твари: слезы.
-- Господь отказал в них вам, он же и даст!.. Я стану так усердно
молиться, что он вернет вам слезы!
Но граф лишь покачал головой.
-- Судьба моя решена, -- проговорил он. -- Я должен погибнуть оттого,
что не могу плакать. В тот миг, когда мое сердце переполнится слезами, а
глаза будут готовы их пролить -- я умру.
Лия встала на колени и протянула руки к отцу.
-- Нет! -- воскликнула она. -- Вы не умрете! Должно же существовать
средство вернуть вам слезы! Назовите мне его, и я его достану.
Балдрик заколебался, будто действительно знал такое средство. Но добыть
это средство, похоже, было не под силу юной девушке. И, не проронив ни
слова, он вышел.
Он не спустился к ужину.
Напрасно Лия прождала его и к завтраку. Пришел слуга и сказал девушке,
что Его Светлость просит ее подняться к нему в кабинет.
Лия тут же встала из-за стола и направилась к отцу.
Как и накануне, она нашла его полулежащим в своем кресле. Лицо графа
было страшно бледным, как у покойника.
-- Любезное дитя мое, -- начал он, -- мое сердце уже так полно горя,
что вот-вот разорвется на части. Слезы бурлят в нем, как горный поток,
готовый прорвать плотину... И, поскольку кончина моя близка, я позвал тебя,
чтобы сказать, что на мне лежит кара за преступление, которого я не
совершал.
-- О говорите, говорите, батюшка! -- воскликнула девушка. -- Может, вам
удастся заплакать!
С обреченным видом граф покачал головой и промолвил:
-- Я хочу рассказать тебе, как случилось, что Господь лишил меня
слез... Слушай же...
"Дед мой был жестоким человеком и за пятьдесят лет жизни не пожалел ни
одного нечастного. Сам он отличался отменным здоровьем. Богатства его были
несметными. "Болезнь, -- говорил дед, -- это плод воображения, а нищета --
результат беспорядка". Когда ему сообщали, что такой-то заболел, он отвечал,
что тот навлек на себя болезнь либо беспорядочной жизнью, либо неправильным
питанием. Так что ни бедняк, ни хворый не вызывали у него жалости и не могли
рассчитывать на его помощь.
Хуже того, сам вид несчастных был ненавистен деду, а слезы доводили его
чуть ли не до бешенства.
Однажды ему сказали, что в округе появился волк, и что зверь наделал
уже немало бед: зарезал несколько овец и лошадей, покалечил кое-кого из
крестьян. И тогда, скорее из нежелания слышать жалобы и видеть пострадавших,
чем из милосердия, дед решил изгнать из своих земель разорявшее их чудовище.
Он созвал соседей, и охотники пошли в лес. Ночью одному ловкому егерю
удалось найти логово волка. Зверя обложили, охота началась.
Волк вырвался из кольца и побежал. Через час бешеного бега, видя, что
собаки настигают, волк решил где-нибудь укрыться, как нередко случается с
этими животными. Тут ему попалась хижина угольщика.
У порога ее играл маленький мальчик.
Разъяренный хищник набросился на него.
Находившаяся внутри хижины мать кинулась спасать свое дитя, да было
поздно.
На крик ее прибежал работавший неподалеку муж. В руках он держал топор,
которым и размозжил зверю голову.
Тут на своем взмыленном жеребце подскакал мой дед, разгоряченный
погоней. Увидев мертвого волка, угольщика с топором в руках и мать, рыдавшую
над погибшим ребенком, которого она прижимала к груди, он крикнул:
-- Чего ревешь, женщина! Ты сама виновата! Если бы лучше смотрела за
сыном, волк не напал бы на него!.. А ты, мужик! Как посмел ты убить зверя,
на которого охочусь я?
-- Смилуйтесь, сеньор! -- воскликнули муж и жена в один голос, а слезы
так и лились из их глаз!
-- Клянусь рогами дьявола! -- воскликнул мой дед. -- Мне надоело
смотреть на ваши слезы.
Продолжая плакать, пораженная горем мать протянула к нему тельце
мертвого ребенка, надеясь, что их несчастье смягчит сердце графа. Но
произошло совершенно неожиданное. Еще больше рассвирепев, мой пращур со
всего маху ударил женщину рукояткой плетки по голове, и она упала в одну
сторону, а труп ребенка -- в другую.
Угольщик кинулся было в сторону графа, но тут же, отбросив топор и
протянув безоружную руку в сторону деда, сказал:
-- Каменное сердце! Ты не можешь видеть слез матери и отца,
оплакивающих погибшего ребенка... Хорошо же! Именем Господа Бога нашего
заклинаю! Настанет час, когда ты захочешь плакать, но не сможешь, а
заполнившие твое сердце слезы разорвут его на части. Уходи! И пусть кара за
твою жестокость поразит тебя и детей твоих до третьего колена!
Дед не был впечатлительным человеком, но это проклятие испугало его.
Повернув коня, он вонзил шпоры ему в бока и поскакал прочь.
Сыновей у деда было четверо.
Старший был игрок. Промотав свою долю наследства, он отправился в
Америку, но погиб во время кораблекрушения, так и не переплыв океана.
Узнав о гибели сына, потрясенный отец хотел было заплакать, но не смог.
Второй его сын примкнул к заговорщикам. Заговор был раскрыт, и всем отрубили
головы, как предателям.
Увидев сына, поднимавшегося на эшафот с поникшей головой и
мертвенно-бледным лицом, он хотел было зарыдать, но глаза его остались
сухими.
Его любимый, третий сын был, подобно ему, страстным охотником. Однажды,
когда юноша гнал кабана, лошадь его неожиданно шарахнулась в сторону, он
упал, ударился головой о дерево и почти сразу же умер.
Видя случившееся, мой дед соскочил с коня, кинулся к сыну, но застал
только его последний вздох. Он возвел руки к небу и с отчаянной мольбой в
голосе воскликнул:
-- Господи! Хотя бы одну слезу!
Но проклятие все еще действовало. И, поскольку заплакать дед не смог,
сердце его не выдержало, и он умер.
Остался четвертый сын, мой отец.
Это был добрый, ласковый юноша. Но проклятье не миновало и его.
Невзирая на свою доброту, плакать он тоже не мог, как бы велико ни было его
горе. Скончался он совсем молодым, спустя некоторое время после моего
рождения.
Теперь проклятие угольщика настигло и меня, ибо он, повторив Святое
Писание, сказал: "Будь проклят ты, и дети твои до третьего и четвертого
колена".
Поскольку плакать мне не дано, я вскоре умру".
-- Батюшка, а не известно ли вам, как снять с вас это проклятие?
-- Есть одно средство. Но оно так сложно, что надежд у меня нет
никаких.
-- Батюшка! Умоляю вас! Назовите его! Помолчав, Балдрик сказал:
-- Проклявший нас угольщик жив. Это уже восьмидесятилетний старец.
После гибели жены и ребенка он скрылся в горах где-то под Фалькенштейном...
Уже давно, видя, какие несчастья породило его проклятье, он мечтает снять
его. Увы! -- это не дано даже ему...
Найдя старика, я на коленях умолял его указать, как мне обрести свои
слезы. Но, покачав головой, он ответил: "Да, я знаю средство, которое
помогло бы вам. Но мне запрещено его открывать. Лишь невинному и чистому
сердцу дано отыскать жемчужину, способную вернуть слезы утратившим их".
-- Разве не находится перед вами именно такое сердце, батюшка? --
воскликнула Лия.
-- Да. Конечно. Оно передо мной, -- отвечал граф Балдрик. -- Но
совершит ли Господь чудо ради меня?
-- Но разве Он не всесилен? Батюшка, где дорога, ведущая к хижине этого
старца? Я обещаю вам принести возвращающую слезы жемчужину.
Отец взглянул на дочь и, вздохнув, сказал:
-- Что ж, ступай, бедное дитя мое! Соверши это паломничество. Как
видно, Господь избрал тебя, чтобы принести мне помощь и утешение. Впервые я
верю и надеюсь на успех.
Граф благословил дочь, и та отправилась в свое опасное путешествие.
Чтобы не удивлять прохожих тем, что дочь графа ходит пешком, Лия
переоделась в крестьянское платье.
К концу четвертого дня, ежедневно проходя от трех до четырех лье, она
оказалась перед хижиной угольщика.
Уже стемнело, когда девушка постучалась в дверь. Угольщик открыл.
Как отец и говорил, это был красивый восьмидесятилетний старик, седой,
как лунь. Одиночество и печаль наложили на его облик печать величия.
Угольщик долго смотрел на путешественницу, прежде чем заговорить с ней.
Он понимал, что эти тонкие черты, эта матовая кожа, эти ручки с розовыми
ноготками не могли принадлежать крестьянке.
Старик спросил Лию, кто она, и зачем пожаловала.
Ничего не скрывая, девушка рассказала, как пообещала отцу пойти и
попросить жемчужину, возвращающую слезы, как отец поверил в нее и как она
добралась до избушки старца.
-- Бедное дитя! -- воскликнул тот. -- Нелегкое дело ты затеяла. К
несчастью, оно зависит не от меня одного. Но я, как смогу, помогу.
Угольщик открыл встроенный в стену шкаф, заполненный пузырьками. Надо
сказать, дорогие дети, что старик занимался изготовлением из лекарственных
трав различных эликсиров, и даром раздавал их тем, от кого врачи уже
отказались.
Из всех пузырьков он выбрал самый маленький, величиной с ликерную
рюмку, содержавший настой красного цвета, и протянул его девушке.
-- Возьми, дитя мое, -- сказал старик. -- Когда соберешься ложиться
спать, выпей его содержимое. То, что увидишь во сне, тебе надо будет
исполнить, если, конечно, желаешь помочь отцу.
Лия поблагодарила его от всего сердца.
-- Но где я смогу провести эту ночь? -- спросила она с нескрываемым
беспокойством. -- В лесу темно и полно диких зверей. По дорогам бродят
разбойники.
-- Ты заночуешь здесь, дитя мое, -- ответил угольщик. -- У меня часто
ночуют заблудившиеся в лесу. Сам я сплю в гамаке. А ты ляжешь спать в моей
комнате, на постели из свежих папоротников и мха.
Устроив в углу комнаты постель для гостьи, он угостил ее ужином,
состоявшим из куска хлеба, кружки молока и блюдца земляники.
Лии показалось, что она в жизни еще не ела ничего более вкусного.
Перед сном она выпила содержимое пузырька, и сразу же уснула.
Едва сомкнулись ее веки, как девушка погрузилась в восхитительные
грезы.
Она оказалась в огромном саду, в котором росли невиданной красоты
цветы. Находился сад явно не земле. Но если еще и не на небе, то, по крайней
мере, на какой-то промежуточной планете. Огромные восхитительные бабочки
перелетали с цветка на цветок. Из роз и лилий били фонтаны розового и
лилового цвета, и вокруг каждого сверкала радуга, переливаясь на солнце
яркими красками. Отраженный ими свет не слепил, и Лия могла с удовольствием
любоваться их сиянием.
Однако больше всего ее поразил вид многочисленных ангелов с серебряными
крылышками и в бирюзовых одеяниях! На одних были венки из цветов, на других
-- из звезд; у третьих надо лбом сиял луч света. Таких было меньше всего, и
они, как поняла Лия, были старшими.
Лики ангелов были благолепны и добры.
Каждый из них занимался своим делом.
Один ангел серебряным крылом рыхлил землю, и там, где почва становилась
достаточно пушистой, тут же вырастали цветы и другие растения.
Это был ангел весны.
Другой летал по небу, влача за собой длинный шлейф из звезд.
Это был ночной ангел.
Третий взмывал под небеса подобно жаворонку, перстом своим прикасался к
востоку, и тот мгновенно загорался розовым светом.
Это был ангел утренней зари.
Четвертый, с печальной улыбкой на устах, но с восхитительной
умиротворенностью в очах, будто в пропасть, устремлялся в пустоту
мироздания, держа в руках крест.
Это был ангел смерти.
Объяснения давал Лие ангел, увенчанный цветами.
-- Ах, как прекрасно здесь! Как величественно! -- повторяла она. -- Но
скажите мне, милый ангел, кто тот, с полными жемчужин золотыми волосами? На
вид он такой серьезный, но явно очень добрый!
-- О это ангел слез!
-- Ангел слез? -- переспросила Лия. -- Ах, именно он-то мне и нужен!
И сложив ладони на груди, она направилась в сторону этого прекрасного
ангела, приветливо улыбаясь.
-- Мне известно, зачем ты пришла, -- сказал тот. -- Но уверена ли ты,
что я смогу тебе помочь? Достаточно ли крепка твоя вера?
-- Я верю, что ты сможешь помочь мне. Если, конечно, на то будет
Господня воля.
-- Только вера открывает путь к Господу, -- отвечал ангел. -- Видишь
эти прозрачные, как горный хрусталь, жемчужины? Это слезы любви, пролитые
мужчинами над их погибшими возлюбленными... А темные жемчужины -- слезы,
пролитые невинно пострадавшими от преследований и людской несправедливости.
Розовые жемчужины -- слезы жалости, пролитые людьми при виде чужих
страданий... Видишь те золотые жемчужины? Это слезы раскаяния, наиболее
ценные для Бога. Все они собраны мной по распоряжению Господа. В день, когда
каждому будет воздаваться по делам его, они будут положены на весы вечности,
одна из чаш которых называется СПРАВЕДЛИВОСТЬ, другая -- СОСТРАДАНИЕ.
-- О добрый и всеведущий ангел! -- проговорила Лия. -- Ты знаешь, зачем
я пришла сюда. Ты -- ангел слез. Ты, верно, самый добрый из всех. Прошу
тебя, сделай так, чтобы мой отец, невиновный в грехах своего пращура, смог
плакать! Иначе сердце его разорвется от невыплаканных слез!
-- Это трудная задача. Но Господь поможет нам.
-- Как? -- спросила Лия.
-- Он поможет тебе найти слезу, состоящую из слезы раскаяния и слезы
любви, пролитых двумя разными людьми. Эта слеза самая ценная. И только она
спасет твоего отца!
-- Не мог бы ты сказать, прекрасный ангел, где искать ее?
-- Моли Бога, и он направит тебя, -- отвечал тот.
Девушка встала на колени и принялась молиться.
Едва молитва закончилась, как Лия проснулась. Видение исчезло.
Утром она рассказала свой сон угольщику, и спросила его, что же теперь
делать.
-- Возвращайся домой, дитя мое, -- сказал старик. -- Ангел обещал, что
Господь поможет тебе. Жди и надейся. Ангелы не лгут.
Лия поблагодарила угольщика и, позавтракав, отправилась в путь.
Но к середине второго дня пал такой густой туман, что вскоре девушка не
только перестала различать служившую ориентиром двойную вершину горы, но и
саму тропинку.
Тропа вдруг оборвалась, и перед Лией разверзлась пропасть, на дне
которой гремел поток.
Девушка остановилась. Она явно сбилась с дороги, так как по пути к дому
угольщика никакое ущелье ей не попадалось!
Путница осмотрелась, но разглядеть что-либо в густом тумане было
невозможно. Она крикнула: "Ау!" и -- о чудо! -- ей отозвались!
Лия пошла на голос.
Пройдя совсем немного, она увидела старую женщину, пришедшую в лес за
хворостом. Хотя туман и помешал старушке, она успела собрать достаточно
сучьев и хотела уже возвращаться, когда услыхала голос Лии и ответила ей,
понимая, что это был голос попавшего в беду ребенка.
Торопившаяся домой Лия спросила, как перебраться на другую сторону
ущелья.
-- Дитя мое, ради Бога, не делай этого! -- взмолилась добрая женщина.
-- У этого ущелья не склоны, а отвесные скалы. Чтобы перебраться на ту
сторону, надо иметь крылья птицы, а чтобы перескочить бушующий поток, надо
стать ланью.
-- Тогда, добрая женщина, -- попросила Лия, -- укажи мне иную дорогу,
по которой я смогла бы добраться к моему батюшке.
И она сказала, что отец ее живет в Хомбурге.
-- Ах, как ты заблудилась, дитя мое! -- воскликнула старушка. -- Дорога
в Хомбург отсюда далеко!
-- Даже если далеко, скажите, где она. У меня хватит смелости найти ее.
-- В таком тумане ее не найти, дорогая детка. Лучше переждать. Туман
продержится не больше суток.
-- Но где же мне его переждать?.. Нет ли поблизости постоялого двора?
-- На четыре лье в округе нет ни одного. Но я с удовольствием
пригласила бы тебя к себе, в мою бедную хижину.
Лия с признательностью приняла приглашение гостеприимной старушки,
которая привела девушку прямо к дому, несмотря на густой туман.
Крошечная хижина доброй женщины ютилась у самого подножья горы.
Состояла она из одной, весьма жалкой на вид, комнатушки.
Лия огляделась, ища, куда бы сесть.
-- Присядь на эту циновку, -- предложила старушка и протянула гостье
кружку молока и ломоть черного хлеба.
Затем, вздохнув, проговорила:
-- Это все, что я могу тебе сегодня предложить, детка. Но не всегда я
была такой бедной! Когда мы жили в деревне по ту сторону горы, у нас были
дома, сады, поля и луга, овцы и коровы. Меня называли богачкой. Но мой
единственный сын пустил на ветер все наше состояние. И все же -- Бог
свидетель! -- не об утраченном добре я плачу. Мои слезы -- слезы любви!
-- Но разве ваш сын не был дурным человеком? -- спросила Лия.
-- Нет-нет! -- запротестовала старая женщина. -- Никто не заставит меня
роптать на сына!.. Нет! Он был добрым, но слишком легкомысленным юношей. В
том, что из него не вышло ничего путного, скорей виновата я сама! Я совсем
не наказывала его за провинности... Господь дал мне доброе поле, но, по
своей слабости, я посеяла на нем плевелы.
И бедная женщина разразилась рыданиями.
Лии было очень жаль старушку, и она, как могла, стала утешать ее.
Утерев слезы, хозяйка постелила на охапке сухих листьев постель для
гостьи.
-- На то была Господня воля! -- проговорила, наконец, она. -- И что Бог
ни делает, все к лучшему.
Лия уже почти заснула, когда громко постучали в дверь.
-- Кто там? -- спросила старушка.
-- Путник, ищущий ночлега. Пустите переночевать, добрая женщина! --
донеслось с улицы.
-- Хозяюшка! Умоляю вас! Не отворяйте!.. Вдруг это лихой человек?
-- Не волнуйся, дитя мое, -- отвечала та. -- Какой интерес злодею
искать нас в этой глуши? И какая ему корысть убивать ребенка и старуху?..
Нет, это просто кто-то заблудился в лесу, и если я его не впущу, он может
упасть в ущелье... Брать такой грех на душу я не желаю.
И добрая женщина открыла дверь.
Неизвестный вошел. Он был закутан в плащ по самые глаза. Раздув огонь,
старушка, как и Лие, подала путнику молока и хлеба, пригласив перекусить,
чем Бог послал.
Но, тряхнув головой, тот отказался и пристально посмотрел на хозяйку
дома, освещенную огнем очага.
-- Что же ты не ешь, добрый человек? -- спросила та.
-- Ты, должно быть, проголодался... Я угощаю тебя от чистого сердца.
Ешь. Не стесняйся.
-- Я не притронусь к пище, пока вы не простите меня,-- отвечал путник,
отбросив плащ и показав залитое слезами лицо.
-- Сынок! -- воскликнула старая женщина.
-- Матушка!.. Простите меня!.. Матушка! -- раздалось в ответ.
И они обнялись.
Так блудный сын возвратился к матери.
Ах, сколько было радости, восторгов и слез! Когда все успокоились, сын
поведал матери свою печальную историю.
Вот ее краткое изложение, дорогие дети.
Пока позволяли унесенные из дома деньги, юноша вел жизнь беззаботную и
рассеянную. Затем наступила нищета, а следом -- болезни и близкая смерть.
Юноша задумался над своим существованием и понял, сколь велик был его
грех перед Богом и матерью. Наступило раскаяние. Он стал молить Бога о
прощении и поклялся, что вернется к матери, если только выздоровеет.
Господь внял его мольбам и вернул ему здоровье.
Тогда молодой человек стал думать, как выполнить клятву и вернуться
домой. Денег у него не было, а возвращаться нищим ему было стыдно.
Однажды, занятый своими невеселыми думами, он сидел на берегу Дуная и
временами поглядывал на купавшегося в реке мальчика.
Отец подростка тоже находился у воды и любовался силой и ловкостью
сына.
Вдруг тот стал звать на помощь. Судорога свела мальчику ногу, и он стал
тонуть.
Отец прыгнул в воду. Но плавать он не умел, и вместо того, чтобы
спасать ребенка, сам потянул его ко дну.
Франц -- так звали сына старушки -- был отличным пловцом, так как в
детстве часто купался в Рейне.
Ему удалось вытащить из воды и сына, и отца.
На следующий день незнакомый человек вручил ему двенадцать тысяч
франков. Франц хотел было тут же вернуть деньги, получать которые за добрый
поступок ему было совестно.
Но спасенные им отец и сын уехали, и никто не знал, кто они и куда
лежал их путь.
Францу уже не в чем было себя упрекать, и с богатством в двенадцать
тысяч франков -- но еще более богатый раскаянием! -- он возвратился к
матери.
Еще долго сын и мать беседовали у очага. Многое им нужно было сказать
друг другу, и о сне они не помышляли.
Лия же уснула сразу, как только мужчина закончил свою повесть.
Ей приснился тот же сон, что и в доме угольщика. Она увидала тот же
сад, те же цветы, тех же бабочек и ангелов.
На этот раз ангел слез позвал ее, и протянув жемчужину, сказал:
-- Вот эта бесценная жемчужина, о которой я тебе говорил. Она состоит
из слезы материнской любви и слезы сыновнего раскаяния. Положи ее на грудь
отца, и он сможет заплакать, а его сердце будет излечено.
Девушка от радости даже проснулась.
Видение исчезло.
Лия подумала, что это был такой же пустой сон, как все остальные, и с
грустью в душе стала ожидать наступления дня.
Солнце поднялось и разогнало туман.
Лия тут же собралась в дорогу.
-- Погоди, дитя мое! На дорожку следует поесть. Теперь я тебя хорошо
накормлю, ведь мы больше не бедняки. А после завтрака Франц выведет тебя на
дорогу.
Пока Лия завтракала, старушка занималась устройством постели для сына,
не спавшего всю ночь. И вдруг среди листьев, на которых спала гостья,
заметила жемчужину.
-- Возьми, детка, -- сказала она, вручив находку Лие. -- Ты, наверно,
потеряла ее. Это очень дорогая вещь.
-- Ах! -- вскрикнула девушка. -- Это жемчужина ангела.
И, встав на колени, возблагодарила Бога.
Закончив молитву, Лия попросила проводить ее, что Франц и сделал, как
было обещано. А на следующий день графская дочь уже стучалась в дверь
родного дома.
На пороге ее встретила заплаканная старая кормилица отца.
-- Боже! Что случилось?.. Отец жив?
-- Жив, но одной ногой уже в могиле. Он ждал вас вчера, госпожа, но вы
не пришли, и он решил, что либо на вас напали дикие звери, либо вы свалились
в пропасть. Страдания его ужасны. А поскольку плакать ваш батюшка не может,
слезы задушат его.
-- Где он?
-- У себя. Как видно, Богу было угодно, чтобы вы как раз успели
получить благословение и последний поцелуй!
Не дослушав кормилицы, девушка взбежала в покои отца.
-- Батюшка! Я здесь! -- крикнула она с радостью и тревогой.
Умирающий граф Балдрик с трудом протянул к ней руку и прошептал:
-- Ради Бога, прости меня, доченька... Я умираю...
Но в тот же миг Лия положила ему на сердце принесенную жемчужину.
Отец вскрикнул, и поток слез хлынул из его глаз. С невыразимой радостью
в голосе он произнес:
-- Ах, слезы... Какое счастье! Благодарю Господа Бога нашего и тебя,
доченька!..
Граф Балдрик прожил еще немало лет, проливая слезы как в горести, так и
в радости.

Ошибки, замечания, пожелания по переводу? — сообщите нам

Вам могут понравиться


Клипы и ролики


Видео клипы к песне подбираются автоматически сайтом youtube.com. Возможны некоторые несоответствия клипов песне.
Отказ от ответственности

Свернуть вниз Закрыть
закрыть

Песня твоего настроения?

Поделись ею с друзьями!

Популярные песни